Самая дорогостоящая ошибка в инвестировании на развивающихся рынках — это не та позиция, которую вы открыли неудачно. Это та, которую вы закрыли за три месяца до того, как она сработала.
Я, Руслан Аверин, убедился в этом собственным опытом. Не однажды.
Почему большинство инвесторов выходят слишком рано
Развивающиеся рынки устроены жестоко по отношению к нетерпеливым. MSCI EM показывал среднюю годовую доходность 3,8% за период 2014–2024 — против 10,5% у S&P 500. На первый взгляд, аргумент в пользу выхода очевиден. Но если посмотреть глубже, картина совсем другая.
Большинство инвесторов в EM получали именно эти 3,8% — не потому что рынок давал больше, а потому что они выходили в просадках и заходили на восстановлении. Средняя продолжительность просадки развивающегося рынка от пика до восстановления составляет 28 месяцев. Это 28 месяцев, в течение которых портфель выглядит как ошибка. В течение которых разумные люди убеждают себя, что «на этот раз иначе».
Проблема не в рынке. Проблема в том, что горизонт большинства инвесторов де-факто короче, чем они сами признают.
Когда я наблюдаю, как коллеги фиксируют убытки после шести-восьми месяцев неудобного удержания позиции, я вижу не осторожность — я вижу психологическую неготовность к той игре, в которую они изначально решили играть. Рынок не изменился. Изменился их горизонт — под давлением среды, новостного фона или просто усталости.
Моя система трёх корзин
Чтобы удерживать позиции в условиях турбулентности, нужна не воля, а архитектура. Несколько лет назад я перешёл на систему, которую называю «тремя корзинами» — она даёт каждому рублю в портфеле чёткую функцию.
Ядро (55–65% капитала). Долгосрочные позиции с горизонтом от трёх лет. Здесь живут фундаментально обоснованные идеи: компании с устойчивым конкурентным преимуществом, активы с реальными денежными потоками, недвижимость в недооценённых локациях. Правило одно — я пишу тезис перед покупкой и не продаю без его фундаментального опровержения.
Тактика (20–30% капитала). Позиции с заранее определёнными условиями выхода. Здесь я работаю с рыночными дисбалансами, цикличными движениями, опционными структурами. Каждая позиция имеет либо целевую цену, либо временной горизонт. Эта корзина позволяет реагировать на рынок, не трогая ядро.
Резерв (10–20% капитала). Ликвидность. Не потому что я жду коллапса, а потому что опциональность стоит денег. Возможность увеличить позицию на 30% ниже — это реальная доходность. Резерв — это не капитал, который я не успел вложить. Это инструмент.
Ключевое в этой системе — психологическое разделение. Когда корзина «ядро» проседает на 25%, это не повод для паники. Это предусмотренное поведение. Корзина тактики работает по своим правилам. Резерв ждёт возможности.
Размер позиции при структурной волатильности
Один из ключевых уроков, которые я усвоил как инвестор Руслан Аверин: размер позиции важнее точки входа.
Правильно определённый размер позиции решает большинство психологических проблем. Если позиция занимает 3% портфеля, её просадка на 50% — это 1,5% общего портфеля. Это некомфортно, но управляемо. Если та же позиция занимает 20%, просадка на 50% — это катастрофа, из которой невозможно выйти спокойно.
Мой подход при высокой структурной волатильности — сознательно уменьшать размер каждой отдельной позиции, компенсируя за счёт большей диверсификации внутри инвестиционного тезиса. Я предпочту держать пять позиций по 4%, чем одну на 20%, даже если убеждённость в каждой из пяти ниже. Это позволяет оставаться в игре достаточно долго, чтобы тезис реализовался.
На развивающихся рынках тезисы реализуются — просто медленнее, чем хочется. Остаться в позиции до реализации — это и есть работа.
Как Украина изменила мой подход к неликвидности
Есть один опыт, который изменил моё отношение к инвестированию больше, чем любая теория — наблюдение за украинской экономикой в режиме реального времени.
В 2022 году ВВП Украины упал на 29%. Это был один из крупнейших экономических шоков мирного (формально) времени в современной истории. По всем рыночным метрикам — это момент, когда надо выходить. Ликвидировать. Фиксировать убытки и переходить в безопасные активы.
Но уже в 2024 году МВФ зафиксировал рост украинской экономики на 4,5%. Рынок недвижимости в определённых сегментах восстановился быстрее прогнозов. Локальные бизнесы, которые выжили в шоке 2022 года, получили структурное преимущество на годы вперёд.
Этот цикл научил меня двум вещам.
Первое: неликвидность — это не всегда риск. Иногда отсутствие рынка для выхода — это то, что спасает вас от собственных эмоциональных решений. Инвесторы в украинскую недвижимость, у которых не было возможности продать в марте 2022-го, в ряде случаев оказались в лучшей позиции, чем те, кто вышел.
Второе: восстановление экономик не линейно, но оно происходит. -29% за один год и +4,5% через два — это не исключение. Это паттерн для экономик с реальным производительным основанием, которые сталкиваются с внешним шоком. Таиланд после 1997-го, Россия после 1998-го, Греция после 2010-го — история снова и снова подтверждает один и тот же принцип: глубина просадки не определяет скорость и качество восстановления так, как это принято считать.
С тех пор я иначе оцениваю принудительную неликвидность. Иногда это не ловушка, а защита.
Понимание этого изменило и то, как я выстраиваю тезисы по активам в зонах высокой неопределённости. Я больше не оцениваю актив по текущему контексту — я оцениваю его по тому, каким будет контекст через три-пять лет. Это фундаментально другой вопрос, и он требует другой аналитики.
Что на самом деле стоит терпение
Инвесторы редко считают полную стоимость преждевременного выхода. Они видят избежанную просадку. Они не видят упущенное восстановление.
Реальная математика выглядит так. Если вы выходите из позиции на -25% просадке, вам нужен рост на 33%, чтобы выйти в ноль при повторном входе. Но вы ещё и платите транзакционные издержки дважды, теряете позицию в стакане при выходе и заходе, и — что важнее всего — остаётесь без позиции в момент, когда рынок начинает разворачиваться. А разворот обычно начинается тогда, когда никто этого не ожидает.
Я видел, как опытные инвесторы теряли 60–70% потенциальной доходности от идеи за счёт двух «осторожных» решений о выходе и повторном входе. Не из-за неправильного тезиса — из-за неправильного управления позицией.
Есть ещё один аспект, который обычно упускается из виду: психологическая цена выхода и повторного входа не равна нулю. Каждый раз, когда вы закрываете позицию, вы обновляете свою точку отсчёта. Возврат к той же идее требует преодоления когнитивного барьера — «я ведь уже выходил из этого, значит была причина». Эта предвзятость тихо уничтожает доходность, не оставляя видимых следов в журнале сделок.
Терпение в инвестировании стоит конкретных процентных пунктов. Это не добродетель — это инструмент генерации доходности.
Мой текущий подход к аллокации
По состоянию на середину 2026 года мой подход к распределению капитала отражает несколько убеждений.
На развивающихся рынках я остаюсь несмотря на всё — потому что дисбаланс между реальной стоимостью активов и рыночными котировками там исторически выше. MSCI EM против S&P 500 — не аргумент в пользу американского рынка на горизонте следующих 5–7 лет. Это аргумент в пользу того, что на развивающихся рынках нужен другой подход, а не отказ от них.
Доля неликвидных активов в моём портфеле выше средней — около 35%. Это осознанное решение. Я принимаю ограниченность выхода как плату за структурно более высокую доходность и психологическую защиту от собственных эмоций.
Я последовательно уменьшаю размер отдельных позиций при высокой неопределённости — но не ухожу с рынка. Присутствие на рынке с правильно структурированным риском лучше, чем отсутствие с нулевым риском.
Наконец, я продолжаю писать тезисы перед каждой позицией в ядре портфеля. Этот ритуал дорого стоит — он занимает время. Но он же спасает от худших решений.
Я, Руслан Аверин, убеждён в одном: на нестабильных рынках выигрывает не тот, кто лучше прогнозирует. Выигрывает тот, кто лучше устроен — структурно и психологически — чтобы оставаться в позиции достаточно долго, пока тезис не реализуется.
Это и есть стратегия капитала. Не секретная формула, а дисциплина, которую большинство игнорирует, потому что она неудобна.